birdwatcher | Reading compehension (Reply)

Читаю дочери Олешу.

     На большом паркете медового цвета в круглом зале Раздватрис преподавал свое искусство.
     Он сам играл на черной флейте, которая каким-то чудом держалась у его губ, потому что он все время размахивал руками в кружевных манжетах и белых лайковых перчатках. Он изгибался, принимал позы, закатывал глазки, отбивал каблуком такт и каждую минуту подбегал к зеркалу посмотреть: красив ли он, хорошо ли сидят бантики, блестит ли напомаженная голова...
     Пары вертелись. Их было так много и они так потели, что можно было подумать: варится какой-то пестрый и, должно быть, невкусный суп.
     То кавалер, то дама, завертевшись в общей сутолоке, становились похожими либо на хвостатую репу, либо на лист капусты, или еще на что-нибудь непонятное, цветное и причудливое, что можно найти в тарелке супа.
     А Раздватрис исполнял в этом супе должность ложки. Тем более что он был очень длинный, тонкий и изогнутый.
     Ах, если бы Суок посмотрела на эти танцы, вот бы она смеялась! Даже тогда, когда она играла роль Золотой Кочерыжки в пантомиме "Глупый король", и то она танцевала куда изящней. А между тем ей нужно было танцевать, как танцуют кочерыжки.
     И в самый разгар танцев три огромных кулака в грубых кожаных перчатках постучали в дверь учителя танцев Раздватриса.
     По виду эти кулаки мало чем отличались от глиняных деревянных кувшинов.
     "Суп" остановился.
     А через пять минут учителя танцев Раздватриса везли во Дворец Трех Толстяков. Три гвардейца прискакали за ним. Один из них посадил его на круп своей лошади спиной к себе - другими словами, Раздватрис ехал задом наперед. Другой гвардеец вез его большую картонную коробку. Она была весьма вместительна.
     - Я ведь должен взять с собой некоторые костюмы, музыкальные инструменты, а также парики, ноты и любимые романсы, - заявил Раздватрис, собираясь в путь. - Неизвестно, сколько мне придется пробыть при дворе. А я привык к изяществу и красоте, а потому люблю часто менять одежду.
     Танцоры бежали за лошадьми, махали платками и кричали Раздватрису приветствия.
     Солнце влезло высоко.
     Раздватрис был доволен, что его вызвали во дворец. Он любил Трех Толстяков за то, что их любили сыновья и дочери не менее толстых богачей. Чем был богаче богач, тем больше он нравился Раздватрису.
     "В самом деле, - рассуждал он, - какая мне польза от бедняков? Разве они учатся танцевать? Они всегда заняты работой и никогда не имеют денег. То ли дело богатые купцы, богатые франты и дамы! У них всегда много денег, и они никогда ничего не делают".
      Как видите, Раздватрис был не глуп по-своему, но по-нашему - глуп.

Действительно, -- вставила в этом месте моя дочь, -- разве можно играть без рук?