Старое интервью
Aug. 25th, 2015 06:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
birdwatcher- Он считал, что сама постановка вопроса, что только в Израиль, а «вонючие ношряки1» – они предатели, она как бы неправильная. В разговорах с ним впервые всплыла тема вполне необычная по тем временам. Он говорил: «Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? Ты учишь людей, они потом валят в Израиль, который ни черта не понимает, что это такое. Люди эти алеф-бет выучили, но больше ничего не знают. Вы должны нести ответственность за это, там ломаются судьбы…» И это совпадает с резким падением алии в 74-м году, что вызывает определенные обсуждения в алиевских кругах.
Главный вопрос – почему? Большинство говорит: советская власть, она что хочет, то и делает. Хотели – отпускали, сейчас зажали, и у них для этого есть достаточно веских причин. Но появляется и другая версия, которую начинает муссировать Ури. Причем вначале это были обычные разговоры, никуда не выходившие «ля-ля». Он говорит: «Вот видишь, произошло следующее. Люди приехали в Израиль, и через два года Израиль перестал быть, если угодно, какой-то «африканской» страной, «фантомом». Есть достаточно интенсивная переписка, телефонные разговоры. Израиль в умах многих стал реальной страной. Страной, у которой есть свои плюсы, свои минусы и так далее. К чему это в результате привело? Когда выяснилось, что это реальная страна со своими проблемами, некоторые люди стали осознавать, что вопрос не только в том, чтобы уехать из России, важно еще понимать, куда ты едешь. «А вы, – говорил он, тыкая в меня пальцем, – вы, гады, сионисты, не обращаете на это внимания». Я стал об этом задумываться, и довольно быстро это переросло идеи Урика.
Ну, хорошо, рассуждаю я, есть люди, которые собираются ехать в Израиль, они приходят к нам, мы учим их языку, культуре какой-то, и так далее. Но в принципе, этого действительно мало. Это с одной стороны. С другой стороны, я стал задавать себе вопрос – ведь есть же большое количество евреев, которые не уезжают. А что с ними? В то время также проявилось явление неширы, которое, как тогда представлялось, и в какой-то степени справедливо, тоже было вызвано определенным разочарованием в Израиле. Образ Израиля, проявившийся в 1970-72 годах, оказался не таким, каким мы себе его представляли. Израиль мыслился раньше вроде этакого Шангри-Ла – сказочного, потрясающего, гениального. Я помню мое собственное разочарование. Был такой Израиль Борисович Минц, человек, который жил в Палестине, который видел это всё и очень любил Израиль. Он был уже стариком, после лагерей. Я помню, он мне однажды рассказывает: «Там дома не хуже того, в котором мы сидим». А мы сидим у меня дома на Клинской в «хрущевке» пятиэтажной. Я ему говорю: «Израиль Борисович, о чем вы говорите, там дома должны быть, как дворцы» – такое у нас было представление об Израиле. И вот вопрос – что же делать с теми, кто не уезжает? Я подумал, что здесь нужно не бороться с советской властью, а пытаться с ней договариваться. Так это вырисовалось у меня и, по-моему, я был первый в этой среде, у которого сформировался такой подход.
http://kosharovsky.com/интервью/михаил-членов
Главный вопрос – почему? Большинство говорит: советская власть, она что хочет, то и делает. Хотели – отпускали, сейчас зажали, и у них для этого есть достаточно веских причин. Но появляется и другая версия, которую начинает муссировать Ури. Причем вначале это были обычные разговоры, никуда не выходившие «ля-ля». Он говорит: «Вот видишь, произошло следующее. Люди приехали в Израиль, и через два года Израиль перестал быть, если угодно, какой-то «африканской» страной, «фантомом». Есть достаточно интенсивная переписка, телефонные разговоры. Израиль в умах многих стал реальной страной. Страной, у которой есть свои плюсы, свои минусы и так далее. К чему это в результате привело? Когда выяснилось, что это реальная страна со своими проблемами, некоторые люди стали осознавать, что вопрос не только в том, чтобы уехать из России, важно еще понимать, куда ты едешь. «А вы, – говорил он, тыкая в меня пальцем, – вы, гады, сионисты, не обращаете на это внимания». Я стал об этом задумываться, и довольно быстро это переросло идеи Урика.
Ну, хорошо, рассуждаю я, есть люди, которые собираются ехать в Израиль, они приходят к нам, мы учим их языку, культуре какой-то, и так далее. Но в принципе, этого действительно мало. Это с одной стороны. С другой стороны, я стал задавать себе вопрос – ведь есть же большое количество евреев, которые не уезжают. А что с ними? В то время также проявилось явление неширы, которое, как тогда представлялось, и в какой-то степени справедливо, тоже было вызвано определенным разочарованием в Израиле. Образ Израиля, проявившийся в 1970-72 годах, оказался не таким, каким мы себе его представляли. Израиль мыслился раньше вроде этакого Шангри-Ла – сказочного, потрясающего, гениального. Я помню мое собственное разочарование. Был такой Израиль Борисович Минц, человек, который жил в Палестине, который видел это всё и очень любил Израиль. Он был уже стариком, после лагерей. Я помню, он мне однажды рассказывает: «Там дома не хуже того, в котором мы сидим». А мы сидим у меня дома на Клинской в «хрущевке» пятиэтажной. Я ему говорю: «Израиль Борисович, о чем вы говорите, там дома должны быть, как дворцы» – такое у нас было представление об Израиле. И вот вопрос – что же делать с теми, кто не уезжает? Я подумал, что здесь нужно не бороться с советской властью, а пытаться с ней договариваться. Так это вырисовалось у меня и, по-моему, я был первый в этой среде, у которого сформировался такой подход.
http://kosharovsky.com/интервью/михаил-членов