Мелочь, а приятно

[birdwatcher]

Как интересно пишет Астрид Линдгрен! Вот, например, Рони, дочь разбойника (1981), перевод Лунгиной:

Она торопливо размотала длинный плетеный ремешок, который всегда носила подвязанным к поясу. Он не раз выручал ее, когда она взбиралась на скалы или спускалась с высоких деревьев. На одном конце она сделала петлю, а другим обвязала себя вокруг пояса. Затем спустила конец с петлей Бирку и заметила, что глаза его радостно сверкнули, когда он увидел эту петлю. Да, ремешок оказался достаточно длинным, этому борковскому щенку здорово повезло, подумала Рони и крикнула:
— Эй, ты, накинь эту петлю на себя, но не карабкайся вверх, пока я не скажу!
В ту ночь, когда Рони появилась на свет, молния отколола кусок зубчатой стены, и он, к счастью, так и лежал с тех пор у самого края пропасти. Рони заползла за него и крикнула:
— Валяй!
И тут же почувствовала, как ее бока стиснула затягивающаяся ременная петля. Было больно. Рони вскрикивала при каждом рывке Бирка, который карабкался вверх.
«Ремень меня, наверно, перережет пополам, и я стану, как наш замок, из двух частей», — подумала Рони и стиснула зубы, чтобы не застонать.
Но вдруг ремень разом ослаб — Бирк стоял ней и глядел на нее.
— Здорово ты здесь улеглась, — сказал он.
— Ага, — сказала она. — Надеюсь, больше прыгать не будешь?

Comments

[phyloxena.livejournal.com]

Слишком всеобъемлющее? Думаю, что нет. Тот же Толкиен этим не исчерпывается, хотя дает обильную почву. Даже Маугли гораздо больше. Вот у Линдгрен: Карлсон -- один дома, воображаемый приятель, с которым можно безобразничать. Пеппи сама по себе, никого не слушается, в школу не ходит, а еще всех вздует и одарит. Любимая героиня, разумеется. Мио не пропал, а оказался королевичем. Братья львиное сердце не умерли, а потом опять не умерли. Повторы, обратимость, страшно, но не на самом деле, всегда успеешь проснуться. За обложкой еще дверца и еще калитка.