Айо!

Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей;

"С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя".

Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог...

В покой отдаленный вхожу я один...
Неверную деву лобзал армянин.

--А.С.Пушкин.

Айо!

Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей;

"С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя".

Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;
И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог...

В покой отдаленный вхожу я один...
Неверную деву лобзал армянин.

--А.С.Пушкин.

Это waxwing

Bombycilla cedrorum, или, как говорят, свиристель.



According to experts on the writing of Vladimir Nabokov, this species almost certainly inspired the waxwing mentioned prominently in his novel Pale Fire.

I was the shadow of the waxwing slain
By the false azure in the windowpane;
I was the smudge of ashen fluff--and I
Lived on, flew on, in the reflected sky.

Я тень, я свиристель, убитый влет
Подложной синью, взятой в переплет
Окна; комочек пепла, легкий прах,
Порхнувший в отраженных небесах.
(Сергей Ильин)

Это waxwing

Bombycilla cedrorum, или, как говорят, свиристель.



According to experts on the writing of Vladimir Nabokov, this species almost certainly inspired the waxwing mentioned prominently in his novel Pale Fire.

I was the shadow of the waxwing slain
By the false azure in the windowpane;
I was the smudge of ashen fluff--and I
Lived on, flew on, in the reflected sky.

Я тень, я свиристель, убитый влет
Подложной синью, взятой в переплет
Окна; комочек пепла, легкий прах,
Порхнувший в отраженных небесах.
(Сергей Ильин)